хочется быть любимой черепахой принца, но эта вакансия занята на триста лет вперед, так что нечего ползать по земле! — усмехнулся Дэгэйр.
— Послушай, — осторожно начала я, видя, как копошатся придворные. — А вдруг ее … похитили? Ради выкупа? Это же любимая черепаха принца!
— Ты что такое говоришь? — спросил Дэгэйр. — Кому нужна черепаха? Она тут тридцать шесть лет ползает. Тридцать шесть. Ты вдумайся! Ее подарили принцу в день его рождения. Они учились ползать вместе. Принц научился ходить, а черепаха такими успехами похвастаться не могла. Я помню, как он усаживался голой задницей на черепаху и катался на ней по саду.
Я хихикнула, представляя принца на черепахе. Дэгэйр тоже улыбнулся.
— Мы называли его рыцарь на лихом коне, — вздохнул он, но тут же нахмурился. — А еще он брал ее с собой в комнату. Спать. Эта сволочь заползала к нему под кровать и начинала возиться там. Этот подскакивал и шлеп-шлеп босыми ножками по коридору. Как слышу это «шлеп-шлеп», так уже знаю — к бабушке спать идет.
Дэгэйр снова усмехнулся. А я вспомнила, как Лео рассказывал мне про бабушку.
— Вот так все детство и проспал в обнимку с бабушкой. Видимо, теперь он не может спать один, — усмехнулся Дэгэйр, указывая тростью на очередные кусты. — Там ищите! Там еще не искали.
— Я вспомнил, — снова улыбнулся Дэгэйр. — Лео, когда подрос, попросил подарить ему что-то пушистое. И бабушка обклеила черепаху мехом.
— Я удивляюсь только одному: почему она, то есть он, раньше не сбежал, — покачала я головой, представляя меховую черепаху. — Слушай, я хотела поговорить с тобой про Агафию…
— Началось! — закатил глаза Дэгэйр. — Я ничего не хочу слышать про эту девку. Ни про нее, ни про ее шашни с принцем. Что бы она ни говорила, я ей не верю. Я слишком давно и слишком хорошо знаю принца.
— Ладно, извини, — вздохнула я, понимая, что Дэгэйр непрошибаемый. — Я пойду. А то мне еще переодеться нужно! К балу.
— Иди, — усмехнулся Дэгэйр, а я направилась к выходу. Стоило дернуть двери, как я почувствовала на себе взгляд. Обернувшись, я увидела, что Дэгэйр стоит и смотрит на меня с улыбкой. Я решительно открыла дверь и направилась в свою комнату.
Глава 58. Ева
Зайдя в спальню, я сразу поняла, что что-то не так. Чувство тревоги больно кольнуло под ребро, предупреждая об опасности. В комнате, казалось, было пусто. Но эта пустота могла быть обманчивой.
— Кто здесь? — вырвалось у меня прежде, чем я поняла, что сделала, но ответа не было. Даже никакого шевеления. Я осмелела, чтобы сделать несколько шагов к центру комнаты. — Графиня? Это вы?
Ответа по-прежнему не было. Я осторожно подходила к кровати, рядом с которой стоял подсвечник. Магия магией, а вот двинуть чем-то тяжелым казалось надежнее. Тем более что показывать магию нимф мне не хотелось. Я уже и так сегодня достаточно рискнула. Нет, чувство меня не обманывает. В комнате ощущалось чье-то присутствие. Словно невидимый след в воздухе. Мы, нимфы, это чувствуем безошибочно.
Резко обернувшись, я замерла. Тишина.
В комнате никого не было, и я с облегчением выдохнула. Плечи расслабились, но чувство тревоги не проходило.
— Ладно, пора переодеваться! Скоро бал, а я могу не успеть, — выдохнула я, глядя на старинные часы. — А на бал не принято опаздывать!
И тут взгляд упал на кровать, где до моего ухода лежало красивое платье, и я ахнула.
— Какой ужас! — воскликнула я, зажимая рот рукой. Я во все глаза смотрела на кучу лоскутов — всё, что осталось от императорского подарка. Это как минимум скандал. Как максимум, если узнают, что я принцесса, то еще и дипломатический. Это же не просто платье! Это — подарок! Подарок самого императора! Что он скажет, узнав, что я не надела подарок? Что я проявила неуважение к его императорскому величеству!
— Мать природа, что же делать? — всхлипнула я, опускаясь на колени перед тем, что когда-то было красивым платьем. — В чем же я теперь явлюсь в бальный зал?
Сердце испуганно стучало, а я отказывалась верить в то, что случилось. Правильно говорила графиня. Нужно было оставаться в комнате! Но я ее не послушала! Как же теперь быть?
Я внимательнее пригляделась к испорченному наряду и поняла: единственное, что осталось целым — это корсет. Ткань юбок же стала неровными лентами, держащимися на одном честном слове.
— Красавица? — несколько раз постучали, и массивная дверь отворилась. — Я нашел, где… Мать моя королева! Ева? Ты в порядке?
Я повернулась к нему, а в моих глазах блестели слезы. Руки перебирали лоскутки и гладили корсет.
Ледор подлетел ко мне и схватил за руки. Принц бегло осмотрел меня на повреждения. Не найдя ничего, с облегчением выдохнул, а его лицо слегка разгладилось.
— Что здесь произошло? — кивнул принц на платье, а я лишь пожала плечами. Леодор снова нахмурился. — Ты выходила из комнаты, да? Только честно!
— Да, — кивнула я, вжав голову в плечи. — Но если бы я осталась…
Я не стала продолжать, а молча кивнула в сторону платья. Что-то мне подсказывает, что его не осокой так искромсали. И мне было бы очень несладко, если бы меня застали здесь. Может, моя доброта спасла меня от смертельной опасности? И кто-то, кто пришел в комнату, не найдя меня, решил отыграться на платье?
— Я не могу пойти в таком виде! — стушевалась я, подмечая очевидное. Леодор о чем-то сосредоточенно думал. — Ты слышишь меня? Я… Я не пойду на бал!
— Слышу, — буркнул принц, вставая, и нервно заходил по комнате, заложив руки за спину. — Подожди, красавица, сейчас что-то придумаю. Кстати, ты не видела черепаху? Такая большая?
— Нет, — растерянно пробормотала я, искренне не понимая, при чем тут черепаха. — Ты же не думаешь, что это черепаха испортила мне платье?
— Нет, — отмахнулся принц, закусывая губу и нервно отбрасывая прядь медных волос с лица. — Просто она пропала. Это моя любимица. Вернее, любимец. И он всегда был во дворце. Ладно, оставим это Тайной канцелярии.
— Ага, — кивнула я, совершенно не понимая, с чем соглашаюсь. Все мои мысли были заняты испорченным платьем.
Собрав все мысли в кучку, я незаметно потянулась магией к платью. А вдруг всё-таки его испортили не обычным способом? Маленькая искрящаяся ниточка, видимая только мне, потянулась к испорченной ткани. И когда я коснулась платья — не смогла сдержаться и ахнула. Я почувствовала магию своего народа, только немного не такую. Она едва отличилась, но всё же.
От испуга я выронила платье, шарахнувшись от него словно от
